- Cara mia! Кто осмелится тебе помешать! Я во всяком случае, и в мыслях этого не держу. Но и помочь тебе ничем не смогу.

- А я и не прошу твоей помощи.

- Верно, ты способна справиться и одна... А теперь, с твоего позволения, если тебе здесь больше нечего делать, вернемся в Лондон. Сегодня поет Гальдони, и я во что бы то ни стало должен попасть в оперу.

Визитеры уехали: он - легкомысленный и беззаботный, она - с решительным, как у самой Судьбы, лицом.

Наконец наступил день, когда Крибб смог сообщить даме, что Спринг находится в наилучшей форме.

- Не в моих силах сделать больше, сударыня. Сейчас он может драться, если даже призом будет целое королевство. Лучше он уже не будет - лишняя неделя только повредит.

Дама окинула Спринга взглядом знатока.

- Он делает вам честь, - произнесла она. - Сегодня вторник. Он будет драться завтра.

- Прекрасно, сударыня. Куда ему придти?

- Внимательно выслушайте меня. Все должно быть сделано так, как я скажу. Вы, мистер Крибб, приведете его в таверну "Золотой крест" на Чаринг-Кросс в среду к девяти часам утра. Там он сядет в дилижанс, отправляющийся в Брайтон, и сойдет в Тандридж-Уэлсе у таверны "Королевский дуб". Здесь он поест того, что можно есть боксерам перед схваткой. В таверне он будет ждать, пока к нему не подойдет грум в темно-красной ливрее. Грум либо передаст ему все, что нужно, на словах, либо вручит письмо с соответствующими распоряжениями.

- А мне разве нельзя с ним поехать?

- Нет.

- Право, сударыня, ну хотя бы до Танбридж-Уэлса! Войдите в мое положение: готовить-готовить парня, а потом вдруг бросить его в самый решающий момент!

- Ничего не поделаешь. Вы слишком известны. О вашем появлении немедленно узнает весь город и это может сорвать мои планы. О вашей поездке не может быть и речи.

- Что ж, подчиняюсь, но я очень огорчен.

- Мне, наверно, надо захватить с собой боксерские трусы и башмаки с шипами? - поинтересовался Спринг.